February 2nd, 2007

(no subject)

У Данилы в группе увидела малышку, на голову выше всех, стриженные волосы, затравленный, взрослый, молящий взгляд, и сразу вспомнила – ее звали Аня Королёва, эту некрасивую высокую нескладную девочку, в дурацком синем платье, на праздниках она была конфетой, в чудовищном цилиндрическом колпаке в круглых бляхах цветной бумаги, оттопыривавшем уши. Ее все гнали от себя, потому что она медленно говорила, голос был визгливый, холодные и костлявые руки в цыпках, а смеясь она нелепо тряслась, тряслась потому, что была счастлива, что кто-то с ней говорит, и показывала, как ей весело. Ее часто гнали даже мы с Юлькой Марич, а нас отгоняли другие, но она была даже ниже нас по статусу (я пришла из другого сада и была некрасива, поэтому никто со мной не играл), потому что на каждом утреннике я пела песни и читала стихи, а в старшей группе была даже снегурочкой, хотя у меня никогда не было белокурых локонов, в 4,5 года бабушка постригла меня налысо, а Юлька помогала мне копать червяков и мы дружили. И я сидела сегодня в автобусе и плакала, мне жалко было эту Аню, и мне так хотелось, чтобы Данила был добрее меня к ней, к таким как она, чтобы все дети были добрее чем мы, и чтобы он сам никогда не стоял в бумажном колпаке, бесконечно одинокий. А вокруг равнодушие всемогущих, жестоких до крайнего предела боли малышей.